Письмо Урсулы Хавербек газете Westfalenblatt

Урсула Хавербек, в настоящее время в тюрьме г. Билефельд

30.01.2019

Письмо читателя
По поводу номера 20 газеты Westfalen-Blatt за 24.01.2019
«Правое мировоззрение, расистские мысли, насилие против инакомыслящих усиливаются»

Такое мы постоянно читаем уже месяц за месяцем в Westfalen-Blatt, например, в процитированной выше фразе из номера за 24 января 2019 года. Это предложение было использовано в статье некоей Бэрбель Хиллебреннер о ландрате Эрихе Хартмане, который с 1939 по 1945 был ландратом в Херфорде.
В галерее здания районного совета Херфорд висят портреты всех ландратов с 1916 года по настоящее время. Только одного там нет: Эриха Хартмана. Он как национал-социалист якобы не достоин того, чтобы его изображение висело в ратуше. (Г-жа Хиллебреннер, разумеется, пишет «нацист», (Nazi), даже не использует правильное слово – национал-социалист, NaSo.)

Дорогие земляки, как мужчины, так и женщины, крестьяне, промышленные рабочие или интеллигенты,

Может ли мне кто-нибудь объяснить, что это такое, правое или левое мировоззрение, которое якобы должно существовать?
И почему тогда именно правое, т.е. как намекает уже само слово, правильное, правомерное мировоззрение должно быть опасным, даже наказуемым?
Франк Магниц (68 лет), депутат Бундестага, за партией которого, АдГ, третьей, и, вероятно, вскоре даже второй по численности, стоят миллионы избирателей, и на которого недавно, 7 января, напали просто на улице и жестоко избили, считается вместе со всей Альтернативой для Германии правым, человеком правого мировоззрения. Банда избивших его хулиганов, таким образом, должна быть левой. «Быть человеком с левым мировоззрением» тогда означало бы «применять насилие». Всегда ли это так? «Быть правых взглядов» в таком случае означало бы подвергаться риску. Но в СМИ «правый» всегда считается плохим, а левый?
Левый – это плохо – так выглядит это для гражданина, которому «левые» постоянно и при каждой возможности орут «Нацисты – вон!», но под этим они понимают немцев, которые хотят оставаться немцами. Это они должны исчезнуть из своей собственной земли. Примерно 15 миллионов изгнанных (из восточных земель Германии, отобранных Польшей, Чехословакией и СССР – прим. перев.) уже прошли через это (в 1945-1946 годах).
Еще запутаннее и неконкретнее понятие «расистские мысли». Потому что для этого требуется умение читать мысли, ведь мы же поем: «Мысли свободны, ни один человек не может их знать». Но теперь мы узнаем, что «телепаты» даже уже могут определить, расистские ли это мысли или нет. Так как это является уголовно наказуемым, то для расистски мыслящего человека сами такие мысли уже должны быть опасными. Но почему же? Ну, ясно, ведь в той же песне говорится: «Мои мысли пробивают барьеры и ломают стены». Это уже действительно опасно! Но остается вопрос: для кого именно опасно?
То, что насилие против инакомыслящих усиливается, однозначно верно, это видно уже по покушению на парламентария от АдГ и по действиям против законно основанных оппозиционных партий, хотя то, что политическая оппозиция должна обладать такими же правами, что и правительственные партии, является одной из фундаментальных основ демократического государства. В тот самый момент, когда оппозиционные партии становятся большими и начинают представлять опасность для доминирующих позиций правительственных партий, те тут же пытаются предпринять все, чтобы добиться их запрета. Проще всего это можно сделать, объявив политические концепции какой-либо оппозиционной партии враждебными конституции. Тем самым они якобы не стоят на почве нашей конституции. А это значит, что они не имеют права участвовать в выборах и должны быть запрещены, как враги конституции.
И это могло бы быть безразлично им, так как их не касается то, что у нас вовсе нет никакой конституции, на почве которой они могли бы стоять.
Они ориентируются на основные права и свободы, который по поручению и с дозволения держав-победительниц были в 1949 году провозглашены как фундамент ФРГ.
Прошу заметить, что оппозиционные партии придерживаются этого. Антинемецкие партии истеблишмента провозглашают один цензурный закон за другим, хотя в этих правах и свободах однозначно сказано: «Каждый имеет право свободно выражать и распространять свое мнение устно, письменно и посредством изображения, а также беспрепятственно получать информацию из общедоступных источников. Гарантируются свобода печати и свобода передачи информации посредством радио и кино. Цензуры не существует».
Значит, не должно быть также запрета на книги, например, в свое время, на «Правду для Германии» политолога Удо Валенди или на «Миф об Освенциме, легенда или действительность» юриста д-ра Вильгельма Штэглиха. Но запреты были и есть!
Где же правосудие? Талмудическому пустозвонству не должно быть места в немецких судах, так же как и полиции мыслей, и чтению чужих мыслей на основе телепатических способностей там тоже нечего делать.
В 2019 году у нас, граждан, будут выборы в три ландтага и одни выборы в Европарламент, и мы могли бы покончить с этим ужасным антидемократическим привидением, которое все еще считает себя толерантным, изгнать его прочь абсолютно мирно и совершенно законно.
Так как насилие против инакомыслящих усиливается, тем важнее становится «сохранять память об ужасных временах нацизма», так говорится далее в комментарии к вышеназванной статье.
Но при этом – как и всегда – умалчивается о том, кто уже в марте 1933 года, всего через два месяца после прихода национал-социалистов к власти, объявил Германии войну. Это было сделано с большим шумом, о чем можно прочесть в английской газете The Daily Express от 24 марта 1933.
Конечно, все это было объявлено фальшивкой, но издательство газеты прислало оригинальный номер. Объявление войны исходило от Всемирного еврейского конгресса.
Очень объективное и конкретное объяснение того, почему продолжение войны против Германии необходимо, дал Владимир Жаботинский в 1934 году.
Владимир Жаботинский, лидер радикальных сионистских ревизионистов в Праге в 1934 году перед пресс-конференцией в зале заседаний Всемирного сионистского конгресса сказал:

«Уже много месяцев еврейская община ведет борьбу против Германии и теперь начнется духовное и материальное наступление всего мира против Германии. Германия стремится снова стать великой державой, вернуть свои потерянные территории и колонии. Еврейские интересы, таким образом, потребовали бы полного уничтожения Германии. В общем и в частности Германии представляет собой опасность для нас, евреев».
(Цитируется по Полю Рассинье* в: «Провокация столетия»)
*Рассинье, французский борец Сопротивления, провел 2,5 года в немецком концлагере.

Заметьте, это сказала не я, даже не французский историк Рассинье, это сказал Жаботинский. При вынесении судебных приговоров это почти всегда перепутывается и тогда считается доказательством антисемитизма обвиняемых.
Но в случае таких высказываний речь однозначно идет об антигерманизме, из чего, однако, в свою очередь не позволено делать вывод, что тем самым выражается еврейский образ мыслей. Одновременно другие вели переговоры с правительством Рейха для заключения договора Хаавара (соглашения о перемещении) с целью поддержки евреев, которые хотели выехать из Германии в Палестину.

«Применение насилия против инакомыслящих» будет и дальше усиливаться, если на жертв и дальше будет клеветать и наказывать их, тогда как преступников часто будут щадить.
Мы должны вернуться к праву и правде, а это требует в первую очередь отмены параграфа 130 Уголовного кодекса.
Тот, кто боится этого, изобличает сам себя.
«Применение насилия против инакомыслящих нарушает общественное спокойствие, причем серьезно».

Урсула Хавербек