Почему я участвую в этом? текст Урсулы Хавербек

Сначала: 12 сентября в 9:00 ч., перед судом земли Гамбург (площадь Зивекингплатц, 3) состоится еще один процесс против Урсулы Хавербек. Все те, кто хотел бы помочь Урсуле, должны заранее отметить для себя эту дату.

Почему я участвую в этом?

(Это был действительно просто сон)

Это сообщение из абсолютно неизвестной мне среды, услышанное и увиденное на пороге между сном и бодрствованием. Место действия: Баутцен, место, которое я никогда не видела и даже не знаю его точное местоположение.

Голая облицованная плиткой комната. В ее центре твердый, большой, привинченный к полу стол, два стула, носилки на колесах, умывальник, рядом с ним присоединенный к водопроводному крану размотанный шланг.

Из одной двери появляется здоровенный как бык мужчина, из противоположной двери вводят кажущегося напуганным человека в одних кальсонах. Сопровождающий сует ему в руку какую-то бумагу и исчезает.

– Ну, теперь твоя очередь? Отдавай-ка листок, так, стало быть, приказ номер 3. Чем же ты занимался? Ах, да, ты крановщик, разрушаешь старые виллы железной грушей.

-Да, – говорит человек с гигантского крана, – я якобы руководил группой заговорщиков. Но это глупость, все же, я совсем один сижу там наверху, чтобы точно управлять грушей. Как я мог бы входить в группу заговорщиков?

– Ну, так ведь ты еще мог бы это делать и после восьмичасового рабочего дня, – замечает здоровяк.

– Нет, я сижу там наверху целых десять часов, и когда я, наконец, спускаюсь, я едва ли могу ходить, и только падаю на кровать, чтобы тут же заснуть. Большой кран слишком дорог, он должен использоваться в полную силу. Поэтому там действует распоряжение о десяти часах работы.

– Тебя допрашивал генерал?

– Да, одну неделю. Я снова и снова объяснял ему, что его вопрос или подозрения абсурдны, так как просто из-за времени это нельзя было сделать.

– Так, – продолжил похожий на быка человек, – тогда он послал тебя теперь ко мне с приказом номер 3. По этому приказу я должен из тебя все вытрясти.

– Что же все это значит?- спрашивает теперь уже дрожащий от страха.

– Номер 3, проломить череп.

– Тогда ты тут же можешь убить меня.

– Нет, после этого можно выжить, но больше нельзя будет выдумывать такие заговоры. Ну, ты вызвал у меня жалость, так что я просто прочитал номер 2.

– А что такое номер 2?

– Там тебе только выбьют все зубы, – объясняет здоровый как бык.

Яростно и в то же время дрожа от страха, жертва говорит: – Ах, значит, вы думаете, тогда я смог бы лучше говорить?

Здоровяк говорит: – Чепуха, – хватает голову подсудимого и четыре раза всей изо всех сил бьет его ртом и челюстью по острому краю стола. Тот с хрипом наполовину соскальзывает под стол.

Возвращается надзиратель, смотрит на окровавленного человека и внезапно вскрикивает:

– Почему я участвую в этом? Почему ты участвуешь в этом?

– Приказ, – отвечает тот в деловом тоне.

Лежащий под столом издает ужасные звуки и выплевывает кровь – наполовину вытекшую и осколки зубов.

Скоро собираются примерно 20 человек со странными головами и лицами, напуганные криками.

Тот, кого спросили первого, заикаясь, произносит: – Почему я участвовал в этом?, – указывает на снова потерявшего сознание и спрашивает других: – Вы его разглядели? Вы тоже делали что-то подобное?

Те, к кому он обратился, только безмолвно кивают: – Я тоже.

– И вы считаете, что это нормально?

Большинство качает головой, некоторые только пожимают плечами.

– Откуда мы все же получили этот приказ?- продолжает настаивать надзиратель.

– Откуда? Но это же глупый вопрос, конечно, от руководства учреждения, там же наверху на формуляре так и написано: «Начальник» с правильным штемпелем и все такое…

– А ты его знаешь, начальника? Может это генерал нам прислал этот приказ?

– Он не может быть начальником, ведь генерал и сам проводит допросы, а ни один начальник сам никогда этим не занимается .

В это время раскрывается дверь. Входит офицер в мундире с золотыми галунами на обшлагах и воротнике.

– Встать, смирно, генерал.

Все неуверенно встают, страх снова усиливается.

Генерал рычит: – Что здесь происходит, вам что, нечего делать?

Но здоровяк говорит: – Приказ исполнен, там лежит крановщик, которого вы прислали с приказом номер 2 .

– Я писал приказ номер 2, – говорит генерал, – но я же не писал, что вы должны избивать его!

– Нет, все же вы так и писали! – рычит теперь также здоровяк, – вы, конечно, не станете утверждать, что я просто придумал приказ номер 2?

– Я тоже его не придумывал, – тяжело вздыхает генерал: – это действительно всерьез имелось в виду с этим приказом номер 2?

Он прислоняется к стене, соскальзывает вниз, и скоро он тоже с громкими стонами сидит на полу.

Надзиратель:

– Но, пожалуй, это же не может быть правдой, что как раз вы и не знаете, что именно вы приказываете нам! Вы лжете, вы просто хотите выкрутиться.

– Послушай-ка, – говорит тут худой человек, немного похожий на священника, – если ты теперь так говоришь с генералом, ты делаешь то же самое, что он сделал на своем допросе с крановщиком.

Все вопросительно и со страхом смотрят друг на друга.

– Но, – громко говорит другой: – Все же, у него такое хорошее образование, он долго учился, и должен был знать, какие бывают наказания.

– Нет, – пытается объяснить генерал: – там мы изучали государственное право, историю, педагогику, технику допроса и анализ личности и анализ почерка, и нас учили, насколько опасны для нашего государства могут быть предатели народа, повстанцы и подстрекатели. Все же, их следует жестко наказывать. Большей частью думали о том, чтобы «отправить их в пустыню». Но это не было заданием допрашивающего. Это была совсем другая область.

– Но если бы вы все же спросили об этом?

– Нет, это было опасно, за это могли наказать, так что лучше было молчать.

Надзиратель снова громко воскликнул:

Почему я все же участвовал в этом, ведь я же сам считал это ужасным!

– Вы тоже хотя бы раз спрашивали себя об этом?, – обращается он к генералу, который уже снова стоит прямо.

– Да, – тихо говорит генерал, – этот вопрос долго преследовал меня, и он также сегодня впервые погнал меня сюда, я хотел посмотреть, что происходит с крановщиком, так как он был прав.

– Но почему вы и мы, а также суды участвуют в этом? Неужели на это никто не может ответить?- снова кричит надзиратель.

– Да, – говорит высокий и худой человек: – Мы все соучаствуем в этом от страха. И страх – это средство дьявола, чтобы сделать людей послушными себе. Мы все в лапах дьявола.

– И теперь мы больше не участвуем в этом и идем домой, – заявляет стоящий справа молодой человек. – Кто пойдет?

И вот, смотри-ка, они все сказали: – Теперь конец преступлениям, лжи, пыткам. Нам также больше не нужен и этот большой кран, который разрушает красивые старые дома.

И генерал добавил: – Теперь мы начинаем, мы, проснувшиеся. Мы были идиотами, которые так долго участвовали в этом, идиотами, заслуживающими наказания. И все же это ведь так просто. Теперь дьявол, который, все же, живет за наш счет, должен сам бояться нас. Ведь его войско совсем маленькое, собственно, это только чертова бабушка.

Я просыпаюсь с облегчением.

Урсула Хавербек

Июль 2018 года, тюрьма Билефельд-Уммельн