Роман Герцог, Эли Визель и 27 января

Взято с сайта: heurein.wordpress.com

27 января этого года фальсификаторы истории в 23-й раз отмечают «День памяти жертв национал-социализма». Жертвы демократизма, которых за всю Вторую мировую войну насчитывается 55 миллионов во всем мире и в одной только Германии – 17 миллионов, для этих антинемецких расистов, естественно, не достойны даже мысли. В ФРГ этот день был введен в 1996 году при тогдашнем федеральном президенте Романе Герцоге, и в том же году он был расширен до международного дня памяти Европарламентом и Генассамблеей ООН.

Роман Герцог (ХДС) был профессиональным юристом; с 1987 по 1994 он являлся президентом так называемого Федерального конституционного суда, а также на протяжении пяти лет, с 1978 по 1983, был федеральным председателем евангелического рабочего кружка ХДС и ХСС. Он неизлечимо болен типичной для политиков ФРГ болезнью – мазохизмом. Таким образом, у Герцога были идеальные предпосылки для его назначения на высший пост главного прислужника оккупантов, т.е. на должность федерального президента. В 1994 году он принес свою присягу, и два года спустя под его эгидой был введен этот день культа вины – 27 января. Из помещенной ниже фотографии (газета PNP от 7. 2. 1995) можно сделать вывод, что Герцог вместе с тогдашним федеральным канцлером Колем и председательницей Бундестага Зюсмут в 1995 году получил от руководящих евреев приказ о введении памятного дня 27 января.

Herzog und Wiesel

Федеральный президент Роман Герцог вместе с Брюсом Рэмером, главой делегации Американского еврейского комитета в Бонне. Ведущие представители американского еврейства вчера встречались там с Герцогом, канцлером Гельмутом Колем и председательницей Бундестага Ритой Зюсмут. Состоялись переговоры о немецко-еврейских отношениях и о связях с Израилем.

На посту федерального президента Герцог был изменником родины самого худшего вида, и свое поручение как можно больше навредить интересам Германии он выполнял, как и его предшественники и преемники, с подобострастной покорностью. Так на открытии 41-го съезда (придворных) историков он дал четкую отповедь «любому возврату к национально-государственному мышлению»: «Мы в конце этого столетия подошли к тому, чтобы преодолеть национально-государственную форму, которая в ее сильно преувеличенной форме привела этот континент к катастрофе».1 (Это полная чепуха, потому что именно демократические глобалисты, равно как и коммунистические (большевистские) интернационалисты со своими двумя мировыми войнами привели Европу к катастрофе). На военной базе американских оккупантов в Графенвёре он продемонстрировал свое рабское низкопоклонство, когда он позировал для совместной фотографии с солдатами оккупационных войск и подлизывался к ним: «Защите со стороны американской армии мы обязаны свободой и падением Стены. Мы вместе ответственны за будущее Европы». 2 («Ответственность», которая, как оказалось, была предательством европейцев: уничтожение Европы путем построения афроазиатского будущего). В «День родины» Союза изгнанных в 1996 году Герцог пустословил: «Каким бы болезненным ни было осознание этого для тех, кто как немцы в Германии родился в Восточной Померании, Восточной Пруссии или в Верхней Силезии: с точки зрения международного права эти территории сейчас бесспорно принадлежат Польше и России». 3 Так как Герцог как президент Федерального конституционного суда очень хорошо знал, что с точки зрения международного права эти немецкие восточные территории и сейчас, как и прежде, принадлежат Германской империи, он, очевидно, не стеснялся даже самой наглой лжи. В проекте текста так называемой немецко-чешской декларации примирения – то есть заявления об отказе и вине, в формулировании которой Герцог сыграл решающую роль, нет ни слова об «изгнании» немцев, зато много говорится о «несправедливости, причиненной с немецкой стороны чешскому народу во время нацистской оккупации». 4 Когда в этот самый «День родины» Союза изгнанных один участник мероприятия правдиво и громко крикнул Герцогу, что он, мол, «изменник отечества», то застигнутый на горячем Герцог одновременно обиженно и беспомощно возразил: «Вот только этого мне и не хватало. Вам должно быть стыдно!»5 И когда Игнац Бубис, тогдашний господин и хозяин ФРГ, праздновал свое семидесятилетие, то он отправился в берлинский дворец Бельвю, чтобы выслушивать там похвалы в свой адрес от своего слуги Романа Герцога: «То, что мы смогли выстоять с нашей демократией, в значительной степени связано с такими людьми как Игнац Бубис». 6 Так что вполне логично, что лживая пресса торжествовала: «Герцог превращается в удачу для Германии». 7

Но Роман Герцог прославился также и как лицемер. На период его пребывания на посту как главного судьи, так и федерального президента припадают инквизиционные процессы против видных ревизионистов, таких, например, как Эрнст Цюндель, Гермар Рудольф, Гюнтер Деккерт. По поводу вручения в 1995 году премии мира немецкой книготорговли Аннемари Шиммель, специалистке по Ближнему Востоку и Исламу, Роман Герцог в своей хвалебной речи сказал: «Когда мы вступаем в диалог с другими, мы приносим кое-какие незаменимые вещи, о которых нельзя торговаться. К ним относится свобода слова, и к ней принадлежит, в первую очередь, то, что никому не позволено причинять вред за его убеждения. Долгая, часто кровавая и жестокая история научила нас в Европе тому, что эти права никогда больше нельзя подвергать риску». Но этого великого болтуна (перед господином Игнацем Бубисом) совсем не интересовало, когда люди вокруг него только за свои свободные выступления и убеждения на многие годы исчезали в тюрьмах как «отрицатели Холокоста»; и потому он стал крестным отцом ритуального дня культа вины Холокоста, 27 января.

Если Роман Герцог был синонимом политической и правовой сомнительности, то Эли Визель воплощал сомнительность как свидетель Холокоста; другими словами, когда мы хотим представить себе картину Холокоста, тогда нам нужно только глубоко прочувствовать истории румынского еврея Эли Визеля (1928 – 2016), выжившего в Освенциме (Аушвице), – и мы уже знаем достаточно.

Визель был заключенным концлагеря в Освенциме и вместе с тысячами других узников добровольно позволил немцам эвакуировать себя из лагеря, вместо того, чтобы дождаться советских освободителей, которые 27 января 1945 года дошли до Освенцима. После этого он пребывал в концлагере Бухенвальд, пока этот лагерь 11 апреля 1945 года не был передан в руки американских войск. После войны и до самой смерти Визель работал автором и рассказчиком фантастических историй и получил за это многочисленные премии. Тогдашний министр иностранных дел и нынешний федеральный президент Франк-Вальтер Штайнмайер вручил ему в 2014 году в Нью-Йорке Большой орден за заслуги перед отечеством со звездой, один из наивысших орденов ФРГ. Еще в 1986 году Визель получил и Нобелевскую премию мира „за свою образцовую деятельность в борьбе против насилия, угнетения и расизма”. Так как так называемый Бундестаг не может обойтись без того, чтобы не пригласить в свой «Высокий дом» профессиональных обвинителей немецкого народа, Визель 27 января 2000 года смог там рассказывать свои удивительные истории, как ему заблагорассудится. И вся эта говорильня или братство дуралеев – во главе которых стояли «святой» Йоханнес Рау как федеральный президент, рядом с ним председатели Бундесрата и Бундестага, а также федеральный канцлер Герхард Шрёдер – смиренно ждали, пока Эли Визель примется над ними насмехаться. Но Эли милосердно заверил, «что я обращаюсь к вам без ненависти или ожесточения. Всю свою взрослую жизнь я пытался найти слова, которые борются с ненавистью, находят ее, обезоруживают – но не распространяют ее». Тут с его уст сорвалась уже первая ложь, которой он, как он считал, обязан славе лауреата Нобелевской премии мира, потому что в одной из его книг сказок можно прочесть следующий призыв к ненависти: «Каждый еврей должен где-то в своем сердце сохранить зону ненависти, мужской ненависти ко всему тому, что воплощает всё немецкое, и что лежит в сути немцев».8

Его вторая история была с длинной бородой: сказка о принятии на Ванзейской конференции решения об уничтожении евреев. Ничтоже сумняшеся он повторил, как признанный выдумщик ужасных историй, в витиеватом стиле, уже давно опровергнутое утверждение, что решение об уничтожении евреев якобы было принято на этой конференции: «…на которой высшие чиновники страны, просто обезумев, обсуждали правильность, законность и методы уничтожения целого народа». Было ли Визелю известно, что на этой конференции обсуждалась депортация евреев на восток, и что в протоколе нет ни слова о том, что евреи должны быть подвергнуты целенаправленному уничтожению, это вовсе не имеет значения, потому что он, в конце концов, отправился в Берлин не для того, чтобы провозглашать правду. Точно так же ему было совершенно безразлично и то, что еще в 1982 году дословно сказал Иегуда Бауэр, профессор Еврейского университета в Иерусалиме: «Публика все еще раз за разом повторяет глупую историю, будто бы на Ванзее было принято решение об уничтожении евреев».9

Но правда банальна, а вот истории Визеля, напротив, интересны, они щекочут нервы, каждая из шести миллионов жертв «столь неповторимо уникальна», что он чувствовал в себе вдохновение сочинять все новые и новые истории: «Это причина того, почему я – я не историк – не говорю об истории, но просто рассказываю истории». И он рассказывает новую историю, перенесенную в Бабий Яр, которую он якобы услышал от какого-то другого рассказчика историй и в которой примерно столько же доказательной силы, как в метле, на которой ведьма Х. летала на гору Блоксберг (Брокен): «Одна еврейская семья много дней пряталась в пещере. Мать решила со своими двумя детьми поискать помощи в близлежащей деревне. Они попали в руки группы пьяных немцев, которые теперь прямо на глазах матери отрубили голову сначала одному ее ребенку, потом второму. Пока потерявшая самообладание мать обнимала тела ее двоих мертвых детей, немцы, которые явно наслаждались этим спектаклем, убили и мать тоже. Когда отец появился на сцене, он тоже был убит. Для меня это непостижимо!” Следует предположить, что и благоговейно внимающие Визелю слушатели в «Высоком доме» тоже не могли постичь эту историю, но поостереглись задать ему вопрос: «Эли, а где же доказательства твоей истории?», потому что это было бы «оскорблением» в адрес пережившего Освенцим и тем самым отказом от пресловутых тридцати сребреников.

Мучениями детей полон его исторический доклад в тот самый день 27 января в 2000 году в Берлине, и он спрашивает себя, как немцы могли пойти на то, чтобы «мучить и убивать еврейских мужчин, женщин и детей», как можно было поступать так с «больными людьми и маленькими детьми», «убивать беззащитных детей». «Всегда именно они были первыми, которых хватали и отправляли на смерть. Полтора миллиона еврейских детей погибли». К сожалению, ему не хватило времени, потому что, по словам Визеля: «Можно было бы рассказать еще больше таких историй, на шесть миллионов больше».

Тем не менее, никому не требуется полностью отказываться от историй Визеля; его книги можно купить так же, как сказки братьев Гримм, но только с одной разницей: сказки братьев Гримм поучительны, сказки Визеля – смешны. Давайте заглянем в самую знаменитую из его сказок, где он рассказывает о якобы самом важном из всего пережитого им в Освенциме:

«Недалеко от нас из какого-то рва поднималось пламя, гигантские языки пламени. Там что-то жгли. К яме подъехал грузовик и вывалил в нее свой груз – это были маленькие дети. Младенцы! Да, я это видел, собственными глазами… Детей, объятых пламенем. (Стоит ли удивляться, что после этого я потерял сон?) Вот, значит, куда мы шли. Дальше виднелся другой ров, побольше – для взрослых. И тогда мы пошли туда. […] – Папа, – сказал я, – если это так, я не хочу больше ждать. Я брошусь на колючую проволоку под током. Это лучше, чем медленная смерть в огне».10 – Причин для паники нет, дорогой читатель, эта сказка заканчивается так же хорошо, как сказка о Красной Шапочке и сером волке! – «Нашей колонне оставалось сделать еще каких-нибудь пятнадцать шагов. Я кусал губы, чтобы отец не услышал, как у меня стучат зубы. Еще десять шагов. Восемь. Семь. Мы шли медленно, словно следуя за катафалком на собственных похоронах. Еще четыре шага. Три. Теперь он был совсем рядом, этот ров, полыхающий огнем. Я собрал остатки сил, чтобы вырваться из колонны и броситься на колючую проволоку. В глубине души я прощался с отцом, со всем миром, и сами собой сложились слова, и губы прошептали: “Йитгаддал вейиткаддаш шмей рабба… Да освятится и возвеличится Его Имя…”. Сердце готово было вырваться из груди. Итак, пришло время. Я стоял лицом к лицу с Ангелом смерти… Нет. В двух шагах от рва нам приказали повернуть налево и ввели в барак».

Как и бесчисленные другие пережившие Холокост, Эли Визель тоже решил выжить в нескольких концлагерях, в противном случае как же мог бы он донести свои истории до потомства?! И когда 27 января 1945 года приближался день освобождения Освенцима Красной армией – Эли после приключения в огне тогда по причине травмы ноги находился в больничном бараке, где его прекрасно лечили – он принял решение все же сбежать вместе со своими немецкими «убийцами», нежели дождаться освобождения русскими: «Решение было в наших руках. Один единственный раз мы могли сами принимать решение о своей судьбе. Мы оба могли остаться в больнице, где я благодаря врачу смог зарегистрировать его [своего отца] как пациента или санитара. Или мы могли последовать за остальными. ‚Ну, что же мы будем делать, отец?‘ Он молчал. ‚Пусть нас эвакуируют с остальными‘, сказал я ему». 11

Как раз потому что Эли Визель был болтуном, он, хотя и без своего желания, подтвердил безусловную необходимость поиска правды. Давайте же завершим его истории – и тем самым также и 27 января – с его философски звучащим, но разоблачающим признанием:

Некоторые события происходили, но они не истинны; другие истинны, хотя они никогда не происходили”. 12

1 Passauer Neue Presse, 18. 9. 1996

2 Там же, номер от 30. 10. 1996

3 Там же, номер от 9. 9. 1996

4 Там же, номер от 8. 11. 1996

5 Там же, номер от 10. 9. 1996

6 Там же, номер от 13. 1. 1997

7 Комментарий от 23. 11. 1996, тогдашнего и нынешнего главного редактора газеты Passauer Neue Presse

8 Elie Wiesel, „Appointment with Hate”, Legends of Our Time, Avon Books, New York 1968, стр. 177 и далее

9 „The publik still repeats, time after time, the silly storie that at Wannsee the extermination of the Jews was arrived at”, The Canadian Jews News, 20. 1. 1982, стр. 8, публикация депеши еврейского телеграфного агентства The Jewish Telegraphic в Лондоне.

10 Elie Wiesel, La Nuit, Edition de Minuit, 1958, стр. 57 и далее

11 Vorlesungen über den Holocaust, Germar Rudolf, Castle Hill Publishers, 2005, стр. 481

12 Legende of our time, Elie Wiesel, 1982, Введение, стр. VIII