Свободу всем политическим заключенным

Свободу всем политическим заключенным ФРГ

Большая демонстрация солидарности в Нюрнберге

30 июня 2018 г.

в 12 часов

на площади РАТЕНАУПЛАТЦ

«Причина, из-за которой людей заставляют замолчать, состоит не в том, что они лгут, а в том, что они говорят правду. Если люди лгут, то их собственные слова можно применить против них. Все же, если они говорят правду, то против них нет никакого другого средства кроме насилия».

Теодор Фонтане

Из-за того, что он открыто говорит правду, Герд Иттнер с 12 мая 2018 года сидит в тюрьме в Нюрнберге. Из-за того, что она спрашивает о доказательствах преступлений, в которых обвиняют немецкий народ, и хочет тем самым помочь правде выйти на свет дня, 89-летняя Урсула Хавербек с 7 мая 2018 года сидит в тюрьме в Билефельде. Моника Шэфер, после того, как она узнала правду, в своем видеоролике попросила прощения у своих умерших родителей за свои ошибочные, опирающиеся на веру в ложь упреки – и из-за этого она с 3 января 2018 года сидит в тюрьме предварительного заключения в Мюнхене. По той же самой причине также Хорст Малер в Бранденбурге или Вольфганг Фрёлих в Австрии содержатся в тюремных камерах. Преступники ли эти люди? Причинили ли они вред кому-нибудь, убили кого-либо, совершили насилие над кем-то или даже хотя бы призывали к этому? Нет. Совсем наоборот. Все упомянутые здесь люди очень определенно выступают за ненасильственные действия и мир. В то время как миролюбивые диссиденты, которые затрагивают болезненный вопрос лжи, должны сидеть под арестом в тяжелых условиях заключения, и их заставляют молчать, «беженцы» или мигранты могут, когда им заблагорассудится, резать людей ножами, грабить, насиловать и убивать. Несмотря на самые тяжелые преступления, связанные с насилием, западногерманская юстиция обращается с ними крайне мягко, и если их вообще осуждают, то приговаривают к смешным наказаниям. Здесь прокуратуры и судьи прямо-таки стараются найти причины для оправдания настоящих преступников. И если такого «симпатичного» современника тогда действительно иногда приговаривают к тюремному заключению, то его все равно не сажают в тюрьму, так как, к сожалению, в тюрьме не находится свободной камеры или выдвигаются какие-то другие причины для освобождения от заключения. Свободная камера всегда находится только для «преступников мнения» (виновных в инакомыслии), конечно, только в том случае, если они мирно высказывают правду и выступают за справедливость для немецкого народа. Левые мнения, включая призыв к геноциду немцев («Бомбардировщик Харрис, сделай это еще раз!», «Все хорошее приходит сверху», «Германия, сдохни»), и мотивированные левыми убеждениями насильственные действия против вещей и людей неприкосновенны, для них даже существует государственное содействие в существенном масштабе. Очевидно, здесь используются двойные стандарты.

Ну, ведь считается, что ФРГ – это свободно-демократическое правовое государство. В своем видеоролике «На демонстрацию за свободу слова в Нюрнберге» https://www.youtube.com/watch? v=0tXH–NuGpU&t=5s народный учитель очень хорошо показал, какие благозвучные статьи записаны в Основном законе ФРГ в отношении уважения прав человека, свободы исследования и свободы выражения мнения, равенства всех перед законом и т. д. Уже один тот факт, что в ФРГ вообще люди сидят в тюрьме за ненасильственные диссидентские высказывания, доказывает, что пропасть между правом и реальностью огромна. Причины этого можно перечислить быстро: Германия до сегодняшнего дня несвободна и оккупирована, а ФРГ ничто иное как структурный компонент управления держав-победительниц – стран союзников. С 8 мая 1945 года пушки официально молчат, но война против Германии продолжается до сегодняшнего дня, причем особенно коварным способом, а именно на психологическом уровне. По их собственному описанию, союзники своими бомбардировками принесли нам свободу, демократию, права человека и правовое государство, и якобы «освободили» нас от господства террора. То, что союзники понимают под судопроизводством правового государства, они затем продемонстрировали с ноября 1945 по апрель 1949 в Нюрнберге. Названный так «Международный военный трибунал» должен был «разобрать» мнимые военные преступления и при этом сохранить видимость правосудия и справедливости. Уже взгляд только в две статьи устава разоблачает истинную цель этого института.

В статье 19 говорится: «Трибунал не должен быть связан формальностями в использовании доказательств. Он устанавливает и применяет возможно более быструю и не осложненную формальностями процедуру и допускает любые доказательства, которые, по его мнению, имеют доказательную силу». Статья 21 звучит так: «Трибунал не будет требовать доказательств общеизвестных фактов и будет считать их доказанными. Трибунал также будет принимать без доказательств официальные правительственные документы и доклады Объединенных Наций, включая акты и документы комитетов, созданных в различных союзных странах для расследования военных преступлений, протоколы и приговоры военных или других трибуналов каждой из Объединенных Наций». Мнимые немецкие преступления были выдуманы и представлены как факты. Доказательства их не должны были приводиться. Наоборот: Ходатайства о допущении доказательств со стороны и без того сильно уступавшей в численности защиты – 70 представителям обвинения с больше чем 1000 ассистентов противостояли всего лишь 20 защитников – не допускались. Как внезапно оказывалось, документы и свидетелей нельзя было найти, или на свидетелей оказывали усиленное давление, если их показания снимали вину с подсудимых. Зато преступления союзников, такие как кровопролитные бомбардировки немецких городов, изгнание восточных немцев с их родины, ограбления, убийства и изнасилования немцев (как солдат, так и гражданских лиц) отодвигались в сторону. Итак, речь шла не о том, чтобы на основании доказательств установить и осудить военные преступления, а только и исключительно о том, чтобы представить преступниками правительство Германской империи и немецкий народ в целом. Победители Второй мировой войны сами возвысили себя до обвинителей и судей и тем самым, как констатировал британский историк Ф. Дж. П. Вил, занимались «продолжением тотальной войны юридическими средствами и дальнейшим продвижением безоговорочной капитуляции». Эта основанная на произволе юстиция победителей открыла дорогу пропаганде ужасов в любой форме, распространению всяческих измышлений о зверствах немцев. Это было началом запланированного еще во время войны перевоспитания немцев, которые должны были глубоко усвоить вечную вину за все таким образом, чтобы они больше не могли найти выход из навязанной им культуры покаяния. И сегодня немецкие коллаборационисты с усердием продолжают это дело союзников. Можно с уверенностью назвать «Нюрнбергские процессы» матерью всех судебных преступлений.

Они были образцом для подражания для политических показательных процессов, которые сегодня происходят в ФРГ по тому же самому образцу и которые насмехаются над всеми правилами и нормами юрисдикции правового государства. Обвинители не должны приводить доказательства для утверждений и обвинений в преступлении, и подсудимым отказывают в праве на контраргументы. Вряд ли можно выразить это более разоблачительно, чем это высказал судья Ульрих Майнерцхаген в суде земли Мангейма на процессе против к настоящему времени уже умершего Эрнста Цюнделя: «Это абсолютно несущественно, произошел ли Холокост или нет! Его ОТРИЦАНИЕ преследуется по закону в Германии. И только это имеет значения для суда!». (напечатано в «taz – Die Tageszeitung», Берлин, 09.02.2007)

Пришло время сбросить корсет диктатуры, преследующей людей за мнения и убеждения, диктатуры, которая поддерживается только противоречащим Основному закону параграфом 130.