Социальная гигиена

Недавно состоялась беседа между Исавом и Иаковом.

Исав, германец в самом расцвете сил, действительно усердно защищал себя и свой народ. Иаков, противный субъект – он на самом деле мог бы сойти со страниц «Штюрмера» (а я-то всегда думал, что они там безбожно преувеличивают), демонстрировал все, что свойственно еврею. Он оскорблял нашу Немецкую культуру, Немецкие обычаи и Немецкую порядочность.
Когда он в потоке своих глуповатых оскорблений еще наслаждался тем, что неоднократно оскорблял Урсулу Хавербек, у меня чуть воротник на шее не лопнул. Германец же оставался действительно спокойным и расслабленным все это время. Я не верил своим глазам! Все же, Иакову стоило бы за это – по меньшей мере – влепить пощечину. По меньшей мере, «беседа» для меня закончилась бы на этом месте. Какое же отвратительное создание, этот Иаков!
Почему я пишу для вас этот текст? Потому что я хотел бы дать вам пример того, что также я не совершенен. И потому что я хотел бы показать вам, чего стоят друзья.
Я в разговоре с одним своим другом выругался из-за того, что этот германец, на мой взгляд, слишком усердно и порядочно отреагировал, и я посчитал это почти невыносимым. Вместо того чтобы прочитать мне длинную лекцию о том, почему моя реакция была бы, вероятно, неуместной – и подобающей скорее еврею – он прислал мне текст, который я уже очень часто читал или слышал в оригинальном звучании. Спасибо, Жерар!
Теперь я снова почувствовал, что хотя мы уже многое смогли услышать или прочесть, но еще отнюдь не осознали, не прочувствовали все это достаточно глубоко. Мы, немцы, часто реагируем очень эмоционально, так как мы – не Иаков. И это даже хорошо!
Теперь прочтите сами и сами задумайтесь.

«Все вопросы обсуждается в Германии открыто, и каждый немец может воспользоваться для себя правом принимать то или иное решение во всех вопросах. Один – католик, другой – протестант, тот – работник, другой – работодатель, капиталист, социалист, демократ, аристократ. То, что наш современник четко станет на ту или другую сторону, само по себе не означает ничего позорного. Такое определение своей позиции происходит публично, и где противоречия кажутся еще неясными, размытыми и запутанными, там люди очищают их в дискуссии с аргументами и контраргументами. Только одна проблема ускользает от этого общественного обсуждения, и даже просто назвать ее – уже одно это выглядит вызывающим: еврейский вопрос. Он под запретом в Республике.
У еврея есть иммунитет против любых оскорблений: негодяй, паразит, мошенник, контрабандист, спекулянт, для него это все – как с гуся вода. Но назови его евреем, и ты с удивлением увидишь, как он вздрогнет, как он почувствует себя задетым, как он внезапно ослабеет, скукожится, станет совсем маленьким: «Меня распознали». [1]
Бесцельно защищаться против еврея. Он молниеносно нанесет удар из своего надежного убежища и уничтожит все средства защиты у его противника своим крючкотворством и пустой болтовней.
Он быстро превратит своего противника в того, с чем тот, собственно, хотел бороться в нем: в лжеца, в зачинщика раздоров, в террориста. Ничего не было бы более неправильным, чем попытаться защищаться от этого. Ведь еврей как раз и хотел бы этого. Он потом ежедневно придумывает новую ложь, от которой противник должен теперь защищаться, и результат состоит в том, что из-за громких оправданий его противник так и не доходит до того, чего еврей, собственно, боится: он не атакует его. Тут-то обвиняемый и превращается в обвинителя, и с громким криком он вдавливает обвинителя на скамью подсудимых. Так до сих пор происходило всегда, когда какой-то человек или движение осмеливались бороться с евреем. Так также обстояло бы дело и с нами, если бы мы самым тщательным образом не разобрались в его сущности, и если бы нам не хватило мужества сделать из этого нашего понимания наши радикальные выводы. И эти выводы таковы:

  • 1. Нельзя бороться с евреем положительно. Он – отрицательное явление, и это отрицательное явление нужно стереть из немецкого счета, или же он будет вечно портить этот счет.
  • 2. Нельзя спорить с евреем о еврейском вопросе. Ведь вы не можете никому доказать, что ваше право и ваш долг состоит в том, чтобы обезвредить его.
  • 3. В борьбе с евреем нельзя позволять еврею использовать те средства, которые можно было бы позволить использовать всякому честному противнику; потому что еврей – не честный противник; он будет использовать великодушие и благородство только для того, чтобы с их помощью поймать своего врага в ловушку.
  • 4. Еврей не должен иметь права голоса в дискуссиях по немецким вопросам. Он – иностранец, чужак, инородец, который среди нас пользуется лишь правом гостя, да и то без всякого исключения только незаконным способом.
  • 5. Так называемая религиозная мораль еврея – это не мораль, а инструкция для обмана. Поэтому у нее также нет права на защиту и опеку со стороны государственной власти.
  • 6. Еврей не умнее, чем мы, а только более коварный и более ловкий. Его систему нельзя сломать экономическими методами – в экономическом отношении он борется с использованием совсем других законов морали, чем мы – а только политическим путем.
  • 7. Еврей вовсе не может оскорбить немца. Еврейская клевета – это только почетные шрамы для немецкого антисемита.
  • 8. Ценность отдельного немца или немецкого движения возрастает вместе с враждебностью еврея. Если еврей борется с каким-то человеком, то это говорит абсолютно в пользу этого человека. Если кого-то еврей не преследует или, тем более, если он его хвалит, то такой человек бесполезен и вреден.
  • 9. Еврей всегда обсуждает немецкие вопросы с еврейской точки зрения. Поэтому противоположность того, что он говорит, всегда правильна.
  • 10. Нужно сказать антисемитизму «да» или «нет». Если кто-то щадит еврея, то он совершает грех против собственного народа. Можно быть только прислужником еврея или антисемитом. Враждебность по отношению к еврею – это вопрос личной чистоты.

С этими принципами у борющегося с евреями движения есть шансы на успех. И поэтому только такое движение еврей принимает всерьез и боится его.
То, что он поднимает против такого движения шум и громко протестует, является лишь доказательством того, что это движение правильно. Поэтому мы радуемся тому, что немедленно найдем соответствующую реакцию на эти строки в еврейских газетах. Пусть там кричат о терроре. Мы ответим на это знаменитыми словами Муссолини: «Террор? Вовсе нет! Это социальная гигиена. Мы изымаем этих индивидуумов из обращения, подобно тому как медик изымает из обращения бациллу»».

Как же ясен и отчетлив Немецкий язык. Как чисто и без оговорок можно выразить какую-то мысль.
Где же остались ясность и логика в немецком языке? Если уж мы – что так многие утверждают о самих себе – все же, знаем врага, почему тогда мы не высказываемся ясно и отчетливо – именно по-немецки – об этом?
О германце в этом видеоролике каждый может думать, что он хочет, и каждый может оценивать его по-своему. Но что касается Иакова, мои дорогие читатели, то тут наши мнения должны совпадать. Иаков – это тот, кто разлагает народы – как выразил это один выдающийся еврей; «еврейство – это «нет», отрицание жизни народов» (Мартин Бубер) – и он не борется открыто. Трусливое Нечто, что осмеливается вступить в половые сношения с трехлетними девочками, ибо в возрасте трех лет и одного дня они для него уже пригодны для сексуальных отношений.

«Если девочке исполнилось три года и один день, то с ней можно вступать в половые отношения, если мужчина с ней переспал, то он приобрел ее для себя. Мужчина из-за нее становится виновен из-за жены, она делает того, кто сожительствует с ней, нечистым, подобно тому, как он делает обивку, как и простыню нечистой. Если же она замужем за священником, то она может есть свою долю. Если кто-то из имеющих дефекты переспал с нею, то он сделал ее непригодной для сословия священников. Если кто-то совершил с ней упомянутый в Торе инцест, то он должен быть казнен, но она чиста. Когда взрослый мужчина имеет половые сношения с маленькой девочкой, это ничего, поскольку в таком возрасте, это все равно, как будто кто-то вонзает палец в глаз».

3 Jahre
Талмуд, том 12, страница 490

Я благодарю моего друга за то, что он прислал мне эту речь доктора Геббельса как наставление. Мы должны учиться и должны понимать – только тогда излечение возможно.