«Танцовщицу» заменяют

Так как мы не можем заглянуть в головы участников – ведь спереди часто виден только нос – мы можем только строить предположения о некоторых скрытых подоплеках.
После того, как наш Альфред вчера снова был освобожден, кажется, как будто бы один из участников функционировал недостаточно хорошо. В этом случае это могла быть представительница обвиняющего органа власти (в настоящем правовом государстве таких людей называют прокурорами), которая вызвала неудовольствие закулисных сил. Так как сегодня внезапно была представлена новая «танцовщица».
Вероятно, замененная «танцовщица» теперь осознает, какая роль была предназначена ей в этой лживой игре. Мне хотелось бы пожелать это ей.
Сегодня дошло до нескольких небольших (юридических) стычек, так как председатель слишком уж очевидно хотел урезать права ответчиков. Так как ему за это время, кажется, стало ясно, что также адвокаты «злых» ревизионистов истории – не люди прошлого, мы можем с напряжением ожидать будущие дни заседаний. Каждая попытка капитанов и танцовщицы в глупо-дерзкой манере отменить самые простые правила судебного разбирательства, исключительно хорошо парируется защитниками.
Есть еще один очень важный вопрос: «Почему подсудимая Моника Шэфер, которая еще с 3 января 2018 года содержится в тюрьме, должна оставаться в заключении до вынесения приговора?»
При самом логичном рассмотрении на нее должно распространяться то же право, что и на ее брата. Держать под стражей Монику Шэфер под предлогом «опасности побега» – полная глупость. Потому и в ее случае судья, ведающий взятием под стражу, уже высказывался за то, чтобы освободить и ее под залог. Здесь – как и нужно было ожидать – вмешалась представительница обвинения.
Мир будет с напряжением ждать, какой будет реакция на новое ходатайство адвоката, когда тот потребует освобождения своей подзащитной. И в отказе мы точно увидели бы тот произвол, с которым при этом режиме обращаются с инакомыслящими. И снова очень многим людям стало бы яснее видно, что ФРГ больше ни в чем не уступает террористическим актам в большевистской России.
В конце этого дня я хотел бы передать вам еще одно маленькое, очень милое сообщение, которое неоднократно поступало ко мне в похожих формах. Я посчитал его самым трогательным и поэтому отобрал именно его:

«Глубокоуважаемый Генри,
я прочитала краткий отчет.
Я хотела бы вас спросить, полезно ли было бы с помощью перевода внести свою долю в компенсацию больших расходов на эту крохотную собаку? (Она имеет в виду маленького песика Альфреда – Павлова).
Чтобы господин Альфред Шэфер смог еще больше радоваться своей маленькой собаке и не сокращал расходы на корм для нее (из-за высокого залога).
Чтобы ему не пришлось нести эти расходы в одиночку».

Вы должны ясно осознавать, что инакомыслящие в ФРГ не могут публиковать призывы к сбору пожертвований, в которых назван номер счета. Так как тогда этот счет – совсем случайно, естественно – существовал самое длительное время.
Если вы захотите сделать какой-то свой вклад на «корм для собаки», вы точно найдете какую-то идею, как это можно было бы сделать также без «Федерального резерва».