Урсула Хавербек обличает Федеральный «конституционный» в германофобии – статья Хорста Малера

Хорст Малер, в тюрьме
18 августа 2018

Урсула Хавербек обличает Федеральный «конституционный» суд в германофобии

Юристы Кирххоф, Мазинг и Паулюс открыли в Немецком народе некий до сих пор неназванный вид, «симпатизирующую Урсуле Хавербек аудиторию», которая должна считаться опасностью для общества. Опасность ее настолько велика, что Урсула Хавербек не может сообщать этой аудитории свои мысли о немецкой истории, если она хочет избежать пожизненного заключения.
Можно было бы отбросить этот мысленный конструкт как подземный, если бы он не был несущим столбом решения третьей палаты Первого сената Федерального «конституционного» суда от 22 июня 2018 – 1 BvR 673/18 – с которым у Урсулы Хавербек отбирают надежду когда-нибудь восстановить свою свободу передвижений.
90-летняя публицистка с июня 2018 сидит в Германии в тюрьме за то, что она публично высказала в этой стране мысли, которые ненавистны властителям. Ссылаясь на исторические документы, она пытается распространить и публично доказать свое убеждение, что «Освенцим был трудовым лагерем для производства вооружения, а вовсе не лагерем смерти». И она требует разъяснений, где именно были «отравлены газом миллионы евреев, о которых до сегодняшнего дня твердят средства массовой информации и органы правосудия».
Из-за этого поведения она была осуждена судами в Германии как политическая заключенная на два с половиной года тюрьмы.
Опираясь на «Вунзидельское решение» Первого сената Федерального «конституционного» суда от 09.11.2009 – 1 BvR 2150/08 – она подала «конституционную» жалобу на свое осуждение, с помощью которой она защищает свое право на свободное выражение мнения.
В основополагающем тезисе Вунзидельского решения судьи признают, что запрет «пропагандистского одобрения национал-социалистического насилия и произвола» является особым законом против определенного мнения, который запрещает сам себя статьей 5 Основного закона (свобода слова). Однако из этого якобы следует сделать исключение, «ввиду выходящих за рамки общих категорий беззакония и ужаса, которые национал-социалистическое насилие и произвол принесли Европе и большим частям мира».
Бессмыслицу этих судейских речей здесь не требуется обсуждать. Достаточно было бы спросить, в каких именно фразах Урсула Хавербек могла бы выразить «пропагандистское одобрение национал-социалистической тирании и произвола».
Ничего такого нельзя найти в текстах Урсулы Хавербек. Это выглядит так, как будто бы Федеральный «конституционный» суд признал виновным обвиняемого в убийстве, хотя тот для своей защиты вошел в зал судебного заседания рука об руку с предполагаемой жертвой убийства. Народ называет такое поведение вынесением заведомо неправосудного приговора, должностным преступлением в виде незаконного лишения свободы, а также преследованием невиновного.
Однако этот приговор основывается на не поддающейся проверке предпосылке; а именно на той предпосылке, что Федеральный «конституционный» суд – это суд, и примененные в случае Урсулы Хавербек инструкции представляют собой правовые нормы немецкого народа.
Уже само название «Федеральный конституционный суд» – обман. «Федеративная Республика Германия» – это не государство – и уж тем более не государство немецкого народа, а только «организационная форма процедуры иностранного господства» (OMF ФРГ). «Основной закон для ФРГ» – это не конституция, а оккупационный статут. Этот правовой факт подробно разъяснил председатель главного комитета Парламентского совета профессор государственного и международного права доктор Карло Шмидт в своей фундаментальной речи «Что, собственно, называется ‚Основным законом‘?», с которой он 18.09.1948 выступил перед пленумом Парламентского совета,. Именно Карло Шмидт позаботился о соответствующем пояснении в самом Основном законе. Его последняя статья (146) звучит так:
«Настоящий Основной закон прекратит свое действие в день, когда вступит в силу Конституция, принятая свободным решением немецкого народа».
Карло Шмидт также пояснил в своей речи, что конституция немецкого народа не может возникнуть из решения Бундестага – например, через закон об изменении Основного закона. Это следует из того, что Бундестаг не может согласно оккупационному статуту быть сделанным законодательным органом немецкого народа.
Попытка «федерального правительства» выдать Основной закон за выросшую из естественного права конституцию немцев терпит неудачу уже из-за того, что статья 146 Основного закона – обогащенная ложью – была определенно подтверждена с договором об объединении.
Итак, Федеральный конституционный суд – это не суд, а орган скрытого иностранного господства. Нигде этот факт не проявляется более отчетливо, чем в обсуждаемом здесь решении по делу Урсулы Хавербек. С ним видимость применения права окончательно отброшена – и это даже хорошо!
Субъект иностранного господства над немецким народом – это мировое еврейство, единственная «держава-победительница» мировых войн двадцатого столетия.
Немецкий философ Иоганн Готлиб Фихте узнал в мировом еврействе парагосударственный субъект господства чужаков над нациями христианского Запада. В своем произведении «Об исправлении оценки публикой Французской революции» (1793) он занимается проблемой возникновения государств в государстве. По этому поводу он рассматривает еврейскую проблему следующим образом:
«Вы, которые так сильно боитесь опасности такого отношения, вы все же никогда еще не размышляли над вашим собственным положением, никогда еще не обнаруживали, что эти опасности все время стократно окружают вас?
Почти по всем странам Европы распространяется могущественное, враждебно настроенное государство, которое находится со всеми остальными государствами в состоянии постоянной войны, и в некоторых оно оказывает страшное давление на граждан; это еврейство».
И с этим аргументом он наносит удар по ставшим, начиная с Французской революции, злокачественными стремлениям к эмансипации:
«. что евреи, которые без вас являются гражданами некоего государства, которое крепче и сильнее, чем все ваши, если вы дадите им также гражданские права в ваших государствах, полностью затопчут своими ногами всех ваших остальных граждан?» (том собрания сочинений Фихте, стр. 149 и далее)
Он видит опасность власти еврейства не в том, что евреи образуют государство в государстве. Опасным еврейство делает то обстоятельство, что это государство основано на ненависти ко всем народам. (Фихте, указ. соч.)
Фихте делал также такие предложения для устранения этой опасности, которые гораздо радикальнее, чем у Лютера. Он требовал духовного уничтожения еврейства.
Недостаток его программы состоит в том, что он требовал радикальной чистки еврейских голов. Он еще не осознал, что достичь этой цели можно только путем обогащения голов неевреев знаниями о сущности еврейства как «отрицания жизни народов».
Еврейство уже давно осознало опасность, которая угрожает его могуществу со стороны немецкой идеалистической философии. С «Основным законом для ФРГ», реализация которого гарантирована полномочиями Федерального «конституционного» суда, заблаговременно позаботились о том, чтобы в случае необходимости освещение нашего положения умственными определениями философии Гегеля можно было подавить как «подстрекательство к межнациональной розни» средствами уголовного «правового» наказания.
С решением по делу Урсулы Хавербек Карлсруэ сигнализирует, что отобранные политическим аппаратом юристы готовы отбросить любую оглядку на принятые в немецком народе стандарты применения законов. В этом месте очевидно, что для еврейских судей действует следующая заповедь Талмуда:
«Если израильтянин с неевреем предстанут перед судом, ты должен признать его правоту, если возможно, по еврейскому закону, и сказать ему (нееврею): ’Так это было бы согласно вашему закону’. Если, однако, также это не получается, то примени против него (нееврея) коварство». (Baba kamma, Fol. 113a)
Это следует показать.
Сначала у «Карлсруэ» 15 лет не было «повода» (судья Бертрам), чтобы с самого начала спорного запрета «отрицания Холокоста» высказаться в обязывающем духе, хотя суд сталкивался с многочисленными жалобами. Все же, затем пришел судья в федеральной судебной палате Томас Фишер, который своим исследованием «Общественный мир и высказывание мыслей» в 1986 году лишил «общественный мир» его невинности как предмета правовой защиты, показав (на стр. 360 и на следующих страницах), что он ведет в трясину многозначности. У этого были последствия, так как Фишер – соавтор самого распространенного комментария к уголовному кодексу, в 56-ое издание которого вошла его критика параграфа 130 УК (Rn.140), и Карлсруэ должен был действовать.
С его Вунзидельским решением от 09.11.2009 суд в Карлсруэ сенсационно показал, что наказуемость «отрицания Холокоста» – это прошлое, о чем не знал не только Герберт Прантль из «Зюддойче Цайтунг».
Судьи в Карлсруэ установили, что параграф 130 УК является законом против определенного мнения, запрещенным статьей 5 Основного закона. Суд придерживается этого принципа также с его решениями от 22 июня 2018 – 1 BvR 2083/15 и 1 BvR 673/18. Все же, наказания согласно этому «закону», который противоречит Основному закону, бодро продолжаются: как же так?
Карлсруэ присвоил себе – незаметно для общественности – стоящие выше закона полномочия исправления или дополнения, с которыми он, если ему заблагорассудится, может не считаться с любым законом – включая Основной закон. Эти «полномочия» юристы выводят из немецкой истории в том виде, как ее интерпретируют эти господа, которая должна была быть настолько жестокой, что она якобы несла в себе требуемое освобождение от всякого закона. Дословно:
«Ввиду выходящих за рамки общих категорий беззакония и ужаса, которые национал-социалистическое насилие и произвол принесли Европе и большим частям мира, и понятого как альтернатива к этому возникновения Федеративной Республики Германии статья 5 абзац 1 и 2 Основного закона применимы к положениям, которые устанавливают пределы пропагандистского одобрения национал-социалистического насильственного и произвольного правления, являются имманентным исключением из запрета особого права на законы, касающиеся высказывания мнения».(WB TZ 64)
Это с «Вунзидельским решением» – 1 BvR 2115/08 – распространялось сначала только на параграф 130 Абз. 4 УК, который был принят Бундестагом против происходящего каждый год «марша памяти Рудольфа Гесса». Зародилась надежда, что отрицание «Холокоста» не будет интерпретироваться как его одобрение, и поэтому будет отменен особый закон, запрещающий отрицание Холокоста как преступление согласно параграфу 130 абзац 3 УК.
Но мы в наших расчетах не учли Талмуд. В нем в пользующихся дурной славой иудейских школах, как гордо замечает Генрих Грец, самый значительный историограф иудаизма, воспитанников учили способности убедительно и логично оправдывать одновременно любой тезис и его антитезис.

ОТРИЦАНИЕ – ЭТО ОДОБРЕНИЕ ОТРИЦАЕМОГО! Это магическая формула инквизиции Холокоста.

Депутаты Бундестага всех фракций не хотели в свое время отдавать свой голос за это очевидное нарушение Основного закона. Но Игнац Бубис – еврей из Центрального Совета евреев – оказал на них сильнейшее давление. На примере «Основного закона ФРГ» он продемонстрировал политическим актерам, что такое оккупационный статут. Федеральный «конституционный» суд своим Вунзидельским решением придал этому фарсу форму закона. Сначала была надежда на то, что этот закон не будет касаться отрицания Холокоста, так как из отрицания чего-то никак не следует его одобрение. Запрет маршей памяти Рудольфа Гесса не давал повода для пояснения.
Во время после Вунзидельского решения суд уклонялся от этого вопроса с помощью того, что не принимал жалобы, основанные на этом решении, без обоснования. Жалобу Урсулы Хавербек суд также не принял, но на этот раз он подробно обосновал этот акт произвола и определенно применил магическую формулу современной инквизиции также к параграфу 130 Абз. 3. Поэтому этот момент требует здесь более подробного рассмотрения.
Наказанию подлежат одобрение, преуменьшение, а также отрицание преследований евреев во времена Третьего Рейха. Были определены утверждения фактов как «очевидно верные», против которых немецкий народ никогда не мог защищаться.
Под страхом наказания запрещено ставить под сомнение утверждения, что для преступлений, в которых обвиняют немецкий народ, есть большое количество доказывающих обвинение улик.
Точно так же наказуемо ставить под сомнение очевидность преследований евреев со стороны Германской империи в 1933-1945 годах, используя для подкрепления этих сомнений новые знания и архивные находки, относящиеся к современной истории.
Все это поведение классифицируется Федеральным «конституционным» судом как «одобрение» предполагаемых преступлений.
Нужно в этом месте напомнить о том, что язык немецкого народа не отдан в руки юстиции. Ни одного немца нельзя подозревать в том, чтобы он принял участие в осуществлении оруэлловской перекодировки своего родного языка.
При сомнении – и только об этом идет речь – отрицание реальности какого-либо положения вещей – это именно его отрицание, т.е. противоположность его утверждения.
Судья, который объявляет кого-то виновным, опираясь на языковое искажение логичного отрицания, на превращение его в логичное утверждение, нарушает закон, т.е. он сам совершает преступление.
Дважды неверно названные как «судьи Федерального конституционного суда» личности из сферы юстиции могли бы заявить в свою защиту, что они – не судьи, т.е. люди, независимо принимающие решения, а коллаборационисты чуждой власти. Однако облегчит ли это их участь?
Мужественная и настойчивая борьба Урсулы Хавербек за историческую правду и честь немецкого народа привела к победе над Федеральным «конституционным» судом, так как она с вызванным ею походом против очевидности Холокоста принудила Карлсруэ признать, что запрет отрицания Холокоста, что бы под ним ни понимали, нарушает запрет особого закона в статье 5 Основного закона.
Участвующие в решении вопроса Хавербек от 22 июня 2018 юристы, Кирххоф, Мазинг и Паулюс объявили о том, что они не имеют желания придерживаться самоограничивающего обязательства (статья 5 Основного закона чуждой власти), а решительно настроены на то, чтобы на долгое время лишить немецкий народ элементарного права на отстаивание своих прав и на защиту своей чести.

Из-за своей победы Урсула Хавербек заслуживает почетного места в зале славы немецкого народа.

Вместе с нею мы пели: «… и если нам придется умереть, долг наших наследников тогда будет таков: управлять и создавать, Германия не умирает!»

Хорст Малер