Штауффенберг – неаппетитная легенда

Взято с сайта:  heurein.wordpress.com

В этом месяце исполняется 74 года покушению Штауффенберга. То, что предательская ФРГ, которая празднует проигранную войну, порабощение и последующее уничтожение Германии как «освобождение», объявила совершившего покушение 20 июля 1944 года графа Клауса Шенка фон Штауффенберга святым, понятно, но то, что иногда также в патриотических кругах к Штауффенбергу относятся с уважением или даже воспевают его как героя, непонятно и неловко. Так не очень давно в редакционной статье одного во всем остальном вполне уважаемого журнала, посвященного новейшей истории, личность Штауффенберга была представлена чрезвычайно положительно. Это достаточный повод для того, чтобы еще раз кратко показать, кем был Штауффенберг.

В июне 1944 года, за один месяц до покушения, Штауффенберг получил звание полковника и был назначен начальником штаба генерал-полковника Фромма, что дало ему возможность непосредственного доступа к Гитлеру в его восточно-прусской штаб-квартире «Вольфшанце» («Волчье логово») у Растенбурга. Там он 20 июля 1944 года принимал участие в совещании и подложил в своем портфеле бомбу, которую он незаметно оставил у повернутой к Гитлеру стороне дубового цоколя стола в комнате для карт, где фюрер и рейхсканцлер обсуждал с высокопоставленными офицерами положение на фронтах. Бомба была настроена так, чтобы взорваться через 10 минут после того, как ее там оставили. Под предлогом, что ему нужно позвонить, Штауффенберг покинул зал совещания. После того, как бомба взорвалась, он вылетел в Берлин, будучи уверенным в том, что Гитлер мертв. Как известно, Гитлер был только легко ранен, однако из 24 находящихся в помещении людей четыре офицера были убиты, другие люди почти все были тяжело ранены. Убитыми были правительственный советник доктор Генрих Бергер, генерал-майор Хайнц Брандт, генерал-полковник Гюнтер Кортен и генерал пехоты Рудольф Шмундт. Честь их памяти! Доктору Бергеру было 39 лет, когда его разорвала бомба Штауффенберга. Он не был ни членом НСДАП, ни сторонником национал-социализма, а был просто направлен в штаб-квартиру фюрера из-за его выдающихся способностей стенографа. Коварное покушение сделало его молодую жену вдовой, а четырех его детей наполовину сиротами. Хайнцу Брандту, образцовому и удостоенному многих наград офицеру и чемпиону Олимпийских игр 1936 года в конкуре, было только 37 лет. После смерти его молодая жена стала вдовой, а 9-летний сын лишился отца. Гюнтеру Кортену, кавалеру Рыцарского креста, было 45 лет. По оценкам его начальника он был известен «как честный и прямой человек». Также его семью разрушил Штауффенберг. И Рудольф Шмундт, 48 лет, оставил вдовой молодую жену, и его две дочери – 12 и 17 лет, и двое сыновей – 4 и 13 лет, потеряли отца.

В официальной литературе говорится, например, что он, Штауффенберг, мол, хотел устранить Гитлера «любой ценой». (1). Уже здесь начинается ложь, так как в действительности по расчетам Штауффенберга его поступок, пожалуй, мог стоить многочисленных невинных человеческих жизней, но только не его собственной жизни, она была для него слишком дорога. Кроме того, его план с самого начала ставил под сомнение успех покушения, так как за десять минут, на которые был установлен дистанционный взрыватель замедленного действия, многое могло случиться, что на самом деле и произошло: Один из офицеров в комнате для карт отодвинул в сторону портфель, который мешал ему, так что Гитлер был защищен от силы взрыва. Если бы Штауффенберг ничего не хотел предоставить на волю случая и хотел действовать с полной уверенностью, то он убил бы Гитлера из пистолета и затем застрелился бы сам, но тогда «освобожденная» от Гитлера Германия должна была бы отказаться от его, Штауффенберга, «ценной» персоны, с чем он, очевидно, не мог согласиться; он хотел после смерти Гитлера быть готовым к «более высоким задачам». Прежде всего, однако, его поступок было нравственно предосудительным, так как особенно в тяжелые годы войны ни один человек чести не предает свой народ и не приносит непродуманно в жертвы своих товарищей. Если сегодняшние политики с важничающим видом называют современных совершивших покушение убийц или бессовестных террористов «трусами», хотя те сами взрывают себя вместе с жертвами, тогда Штауффенберг, который так старался сохранить собственную жизнь, но без разбору уничтожил жизни других людей, выглядит жалким трусом.

Гитлер после покушения точно выразил это следующим образом: «В этих заговорщиках нет ничего от революционеров. Они даже не мятежники. Если бы этот Штауффенберг вытащил пистолет и застрелил бы меня, тогда он был бы мужчиной. Так, однако, он – жалкий трус». (2) И как оценили измену Штауффенберга враги Германии? В точности так же, как и Гитлер. Так газета New York Times 9 августа 1944 года писала, что покушение на Гитлера с помощью бомбы «скорее напоминает атмосферу темного преступного мира», чем то, что «можно было бы обычно ожидать от офицерского корпуса цивилизованного государства». Похитить руководителя своего государства и главнокомандующего своей армии или убить его – с помощью бомбы, типичного оружия преступного мира», прямо-таки возмутительно. (3). Другая американская газета Herald Tribune констатировала, что «в общем, американцы ни в коем случае не сожалеют о том, что бомба пощадила Гитлера, и теперь он лично избавляется от своих генералов. Кроме того, американцы не имеют ничего общего с аристократами, особенно с такими, которые бьют кинжалом в спину». (4) Также Черчилль, в те годы один из наиболее подстрекающих деятелей Европы и премьер-министр той самой Великобритании, получить расположение которой стремились немецкие предатели, выразил свое презрение: «Не только когда-то гордые армии оттесняются на всех фронтах, но и в тылу произошли важные события, которые должны потрясти доверие народа и верность войск в их устоях. Наивысшие личности в Германской империи убивают друг друга или пытаются сделать его, в то время как наполненные местью армии союзников все более тесно сжимают кольцо. Эти процессы в Германии – это проявления внутреннего заболевания. Какими бы очевидными они ни были, мы можем полагаться не на них, а на нашу собственную сильную руку и на правоту нашего дела». (5)

Союзники всегда со всей ясностью демонстрировали, что они никогда и не думали о том, чтобы заключить с Германией компромиссный мир, они желали только и исключительно ее уничтожения, с Гитлером или без него. Это было известно также Штауффенбергу и всем заговорщикам, потому что в январе 1943 года, за полтора года до того, как он принес в ставку Гитлера свою бомбу, союзники на конференции в Касабланке приняли решение о «безоговорочной капитуляции» Германии. Итак, Штауффенберг был не только в моральном и нравственном отношении сомнителен, но и исключительно наивен. Предположения о том, было ли причиной этих его недостатков, вероятно, его ранение в голову, конечно, бессмысленны. Штауффенберг в феврале 1943 года был направлен в 10-ю танковую дивизию в Тунис и была тяжело ранен там 7 апреля того же года, когда он попал на минное поле. Он потерял глаз, правую руку и два пальца на левой руке. Профессор Зауэрбрух спас его от угрожающей потери зрения и хотя бы внешне смог восстановить его.

Наконец, это покушение было безответственно также ввиду положения на фронтах в те дни, более того, это был удар кинжалом не только в спину военного руководства, но и сражающегося фронта. По мнению видных историков (6) успех покушения на Гитлера привел бы, по всей вероятности, к гражданской войне, что повлекло бы за собой крушение Восточного фронта и помешало бы «не только спасению миллионов немецких солдат от лагерей смерти в русском плену, но и эвакуации бесчисленных женщин и детей – которую Вермахт смог провести в 1945, которые жили в восточных областях Рейха или были эвакуированы туда от террористических бомбежек западных союзников» (7) Как генерал-полковник Йодль, так и последний рейхспрезидент гросс-адмирал Дёниц придерживались перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге взгляда, «что только благодаря продолжению боевых действий миллионы стариков, женщин и детей, а также большинство солдат восточной армии смогли спастись от советской солдатни: Опыт войны, приобретенный на Востоке, показывал, что немцы противостояли зверскому врагу, которого нельзя было с чистой совестью пускать на родную землю, так как уже тогда было ясно, что этот враг отправит мужчин в Сибирь, изнасилует женщин и разграбит все, что попадет в его руки. Это был тот опыт, который наши солдаты имели с русскими в Болгарии, Румынии и Польше, и он глубоко врезался в их память. Кроме того, только так можно было предотвратить задуманное Сталиным наступление Красной армии до Рейна и вместе с тем большевизацию всей Центральной Европы. (8)

С какой стороны на него не смотреть, покушение 20 июля может быть охарактеризовано только как аморальное, трусливое, безответственное и наивное, что впоследствии находит свое горькое подтверждение самым жестоким образом: Даже после войны и после смерти Гитлера союзники убили миллионы немцев – на Рейнских лугах, в чешских, польских и советских лагерях смерти, в ходе изгнания двенадцати миллионов немцев и произошедшей наряду с этим резней трех миллионов. Тем самым они показали, что на самом деле речь для них шла не о Гитлере. И современная пособническая система этих варваров, а именно ФРГ, хочет лживо интерпретировать капитуляцию в 1945 году как «освобождение», а измену родине и государственную измену представить как «героический» подвиг, при этом позорных псевдоморалистов вовсе не волнуют невинные люди, смерть которых – на совести Штауффенберга. Каждая ложь рождает десять новых, также здесь: «Так Штауффенберг и три его путчиста были расстреляны вечером 20 июля 1944 на Бендлерштрассе не «нацистами», как обычно говорят, а были поспешно ликвидированы по приказу заговорщика генерал-полковника Фридриха Фромма; затем были казнены не 5000 заговорщиков, как написано в одном энциклопедическом словаре, а лишь около 200; и казнь приговоренных народным судом к смерти происходила не жестоким способом на «крючьях мясника», а через повешение на пеньковых канатах, что немедленно вызывало потерю сознания и смерть через самое позднее 20 секунд – в противоположность продолжающейся много минут агонии осужденных на Нюрнбергском показательном процессе и убитых через повешение; также не было – снова в отличие от Нюрнберга в 1945 – впоследствии общей «ответственности всех членов семей» участников сопротивления, а их собственность была конфискована только в весьма редких случаях; так же почти не было арестов непричастных к покушению членов семей заговорщиков, а только полицейские допросы с последующим немедленным освобождением». (9)

С 1999 года каждое 20 июля происходит «торжественная процедура принятия военной присяги новобранцами Бундесвера как дань уважения сопротивлению против нацистского режима» во дворе Бендлерблока, в том самом здании, где планировался заговор. Но что можно думать о солдатах Бундесвера, которым измена родине и государственная измена пропагандируется как благородный поступок? Вполне логично, что их можно использовать только как инструменты гнусной системы предателей.

—————————————–

1„Wer war wer im Dritten Reich?“, Robert Wistrich, Harnack-Verlag, München 1983, стр. 261

2 „Die Opfer des 20. Juli 1944“, Werner Landhoff, Arndt-Verlag 2008, стр. 100

3 Там же, стр. 221

4 Там же, стр. 221

5 Там же, стр. 221

6 Например, британский историк Мэтью Купер в «Германской армии 1933-1945» (Matthew Cooper, „The German Army 1933-1945“).

7 „Die Opfer des 20. Juli 1944“, Werner Landhoff, Arndt-Verlag 2008

8 Там же, стр. 253

9 Der Große Wendig, том 4, стр. 894